Край Алексея Учителя

О «контуженной» русской душе
В фильмографии Алексея Учителя всего с десяток картин. Но именно его пример в очередной раз подтверждает бесспорность старой истины о том, что главное не количество, а качество. Талантливый и искренний в своем творчестве, а посему очень мной уважаемый, он один из немногих, кто в непростых условиях как экономического, так и духовного кризиса неизменен в своем стремлении удивлять. Разный и непохожий, он в то же время легко узнаваем, ибо все его незамысловатые истории странным образом покоряют.

Давно ожидаемый «Край» не став шедевром, больно задел и растрогал. Идеи на первый взгляд шероховатого и в чем-то рваного сюжета, тем не менее, если его прочувствовать и пропустить через себя, легко просматриваемы. Прежде всего, эта картина — очень достоверный и правдивый экскурс в малопривлекательное советское прошлое. В жуткую эпоху послевоенного времени, перемалывающую в своих жерновах бесчисленные судьбы «без вины виноватых». В забытом богом в сибирской глуши поселке с символическим названием «Край» пара сотен людей, прошедших ад немецкого плена, пытаются выжить уже в совсем ином в аду, придуманном советской властью для них, уцелевших в кровавой бойне и иронией судьбы благодаря этому ставших врагами собственного народа. У меня было ощущение, что маленький мирок, созданный Учителем на экране, существует как будто бы обособленно, по своим, ведомым ему одному законам. Здесь не ощущается явной заидеологизированности, святая святых товарищ Сталин — не путеводная звезда. Его образ размыт, изредка мелькая в абстрактных речах героя Гармаша Фишмана, в кляузном письме Калыванова, в совсем не похожем на себя настольном бюсте в сиротливо стекающих по нему каплях дождя. В этом мире гораздо больше власти над людьми имеет обычный таежный мишка, этакий царь природы, по-хозяйски разгуливающий по ночам между бараками и становящийся в общем контексте талисманом и символом чего-то неприкосновенного, почти метафизического, чем-то гораздо более важным, чем далекий вождь народа. В этот странный мир и приезжает Игнат, танкист, герой войны, с грудью в орденах, дошедший до самого Берлина.

В какой-то степени картина стала попыткой Учителя ответить на извечный вопрос: кто виноват, ибо в мире далекого таежного поселка сталкивающиеся лоб в лоб люди оказываются друг для друга непримиримыми врагами. Заключенные в бараках — враги государства. Они же и враги для Игната, который их презирает. Сам Игнат не меньший враг для них, ибо слишком свободен, независим и силен. Немка Эльза, которую он находит на заброшенном острове, тоже враг, потому что она дочь пусть и поверженного, но по-прежнему ненавистного народа. Но даже эта концентрированная враждебность в итоге находит себе одного общего врага в лице чекиста Фишмана. В чудесном исполнении Гармаша его образ переживет своеобразный эволюцию от истинно русского, овеянного некрасовской тоской-печалью по барину, который приедет и рассудит до разве что не Мефистофеля, которого обязательно возненавидишь за гибель Софи, за «фашистенка», за служение такому понятному и очевидному сейчас, с высоты прожитых лет, злу. И лишь в самом финале, после того, как контуженный Фишман заколесит на велосипеде по заснеженным рельсам и когда станет известным, что война украла жизнь его маленькой дочери, где-то в области сердца очень болезненно кольнет и станет понятно, что виноватых здесь нет. Что каждый из этих людей по-своему «контуженный». Временем, которое безжалостно искалечило их тела и души, лишив права выбора, бросив на растерзание в мясорубку войн и лагерей смерти…

Учителю, как тонкому знатоку особенностей человеческой психологии, по его же словам, всегда интересно в своих картинах изучать человека «на грани», когда он что-то должен преодолеть, чего у него еще не было. Поэтому «Край» — это история прежде всего о человеке. О сильном человеке. О герое-одиночке, бунтаре, которого не сломала ни режим, ни война, ни контузия, над которым нет ни бога, ни черта, ни Сталина. Игнат, воплощенный Машковым, малоразговорчивый, с испепеляющим взглядом исподлобья берет не просто своей брутальностью и идеально красивым мужским телом, часто мелькающим в кадре и как будто бы созданным для того, чтобы сводить с ума представительниц женского пола, а своей внутренней неповторимой, хлещущей через край энергетикой, скрывающейся за внешним фасадом. В водовороте всех нешуточных страстей и замысловатом переплетении судеб образ Игната становится выражением идеи о том, что в даже в той уродливой эпохе человек мог всему вопреки выжить, обрести счастье и любовь.

Да, потому что фильм и о любви тоже. Без которой никогда не получится по-настоящему хорошего кино. Об удивительной и разной. О любви к женщине и о любви к…паровозам. Хмурый Игнат в душе оказывается романтиком, одержимым настоящей страстью. Что ж, современные мужчины любят модные авто со сверхмощными и сверхлегкими двигателями и без ума от дрэг-рейсингов, а тогда, в середине 20 столетия, можно было погоняться на паровозах и это легкое заигрывание с мейнстримом в виде динамичного экшена в голливудских традициях по сути очень неплохо разбавляет слишком серьезный и напряженный в эмоциональном плане контекст. Ведь у каждого века своя дискотека.

Удивительно, как этой непростой картине нашлось место на большом экране, явно подстроенном под вкусы массового потребителя. Ведь по своей сути Учитель в очередной раз преподнес достаточно изысканное блюдо для гурманов. Скорее для тех, кто предпочитает вдумчиво дегустировать не опускаясь до собственной травли поп-корном и кока-колой, употребление которых суть короткий путь к желудочно-кишечным расстройствам и панкреатиту. Для тех, кто умеет сопереживать, философски относясь к жизни как в фокусе режиссерской камеры, так и вне его. А посему, проект, мыслимый как коммерческий, думается мне, таковым не станет и выдвижение на «Оскар» рискует остаться в истории всего лишь пафосной демонстрацией могущества Первого канала и лично Константина Львовича Эрнста. Западные киноакадемики запросто могут не понять, что так старался выразить Алексей Учитель. Сумеют ли они прочувствовать за немного скомканным сюжетным полотном всю трагедию «контуженной» русской души в тисках придуманной изощренными умами строителей светлого будущего коммунизма безжалостной системы, души, брошенной на выживание и обреченной на бесприютные скитания по бескрайним просторам огромной страны? Они, у которых никогда не было ни лютых мировых войн, ни товарищей сталиных, ни безумия лагерей для своих, бежавших из безумия лагерей чужих… Или же они в очередной раз не увидят ничего кроме медведей, чумазых русских с балалайками, хлещущих мутный самогон и гоняющихся на паровозах по сибирской тайге?

Поживем, увидим.kinopoisk.ru